Вахтенный ЖУРНАЛ

записки стороннего наблюдателя

Previous Entry Share Next Entry
Клеветнический документ стихотворной формы.
poruchik_sr
Письмо в 21-й год» /посвящено Николаю Гумилеву/

Оставь по эту сторону земли
Посмертный суд и приговор неправый.
Тебя стократ корнями оплели
Жестокой родины забывчивые травы.

Из той земли, которой больше нет,
Которая с одной собой боролась,
Из омута российских смут и бед —
Я различаю твой спокойный голос.

Мне время — полночь — четко бьет в висок.
Да, конквистадор! Да, упрямый зодчий!
В твоей России больше нету строк —
Но есть язык свинцовых многоточий.

Тебе ль не знать? Так научи меня
В отчаянье последней баррикады,
Когда уже хрипят: — Огня, огня! —
Понять, простить — но не принять пощады!

И пусть обрядно кружится трава —
Она привыкла, ей труда немного.
Но, может, мне тогда придут слова,
С которыми я стану перед Богом.

В Москве на 64-м году жизни умерла русская поэтесса и писательница, киносценарист Ирина Ратушинская.

Молодая красивая женщина за пять стихотворений попадает в мордовские лагеря. Причем не в 37-м, а в 82-м. Там – карцер, голод, угроза смерти и предательства. Потом – освобождение по ходатайству Рейгана и личному распоряжению Горбачева. Потом - десять лет жизни рядом с митрополитом Антонием Сурожским. Ирина Ратушинская – о том, как любить и писать стихи в тюрьме.

«Господи, расскажи мне про бегемота»

– Когда читаешь ваш «Серый — цвет надежды», честно говоря, потрясает, что вы, и так находясь в чудовищных условиях, объявляли, например, голодовку, если кого-то из политзаключенных женщин сажали в карцер больную…

– Ну, понимаете, по-другому поступить было «не можно». Оставление в опасности есть преступление, и если кого-то начинают мордовать и убивать на моих глазах, я должна заступиться. А скажите мне, как я могу заступиться на зоне, кроме как голодовкой? Вот мы и протестовали единственно доступным и, кстати, очень эффективным способом. Карцер – это такое место, откуда выносят на 15-е сутки. Если кого-то из наших забирают в карцер, мы объявляем на все это время забастовку. Если забирают в карцер больную – мы объявляем голодовку. В чем смысл? Допустим, Наташу Лазареву (ее «преступление» было в том, что она была художницей журнала «Мария») потянули в карцер и дали ей 10 суток. 10 суток она продержится. Но если ей добавят еще 10, а потом еще 15 суток, она умрет. А вот если мы голодаем все это время, и в случае ее смерти объявляем бессрочную голодовку – то это значит, что «если вы заморите одну в карцере, то умрет вся зона». А вот физическое уничтожение всех заключенных единственной в Советском Союзе женской политзоны, пожалуй, обернется скандалом на международном уровне. И именно благодаря этой круговой поруке все наши остались живы. Для сравнения: в 36-й мужской политической зоне за это время умерли четверть заключенных.

– То есть вы понимали, что нужно терпеть, сколько получится…

– Дело в том, что разницы между «терпеть» и «не терпеть» особо не было. Ну, терпеть, допустим, – это сидеть на нарах, а не терпеть — бегать по камере… Вариантов мало.

Но вообще на зоне ты попадаешь в ту ситуацию, когда у тебя есть, например, уникальный шанс поделиться последним куском хлеба – потом у тебя больше не будет такой возможности, никогда в жизни – все сытые вокруг будут. И у тебя именно сейчас есть шанс отдать единственную рубашку, исполнить эту заповедь буквально. Вот реальный холод, а утвоей соузницы уже температура, и ее трясет. И вот у тебя одно одеяло, и у нее одно одеяло. А одеяло не толще байковой пеленки. Так ты отдай больному человеку свое одеяло и корчись под простынкой. Потому что так должно, а иначе не можно. Ну, просто же все. Это обстоятельства, которые обнажают ситуацию до очевидности. Самооправдания не работают. Либо ты оставляешь человека в опасности – и тогда выбываешь из множества тех, кто поступает иначе. Либо не оставляешь. И завуалировать ничего нельзя.

– Но когда все время холодно и холодно, в какой-то момент не наступает отчаяние, когда тебе уже не до уникальных шансов?

– Если бы отчаяние согревало, я бы, конечно, непременно отчаялась! Но поскольку оно не согревает, какой в нем смысл? Тем более что всякие экстремальные вещи типа отчаяния или ненависти приводят к потере разума. И что тогда? Лучше станет? Нет, не думаю. Конечно, я терпеть не могу мерзнуть. Я же южанка, одесситка. Но что ты можешь сделать, если тебя поставили в такие обстоятельства?

Целиком тут: http://www.pravmir.ru/gospodi-rasskazhi-mne-pro-begemota/

  • 1
Я знал ее 23-летней девчонкой в Одессе в середине 70х...Земля пухом

Какая у нас маленькая планета. Земля пухом.

Как азбучно просто. И как почти невыполнимо.

Справедливости ради - за стихи И самиздат
Хотелось бы почитать ее по поводу последних событий, нало поискать

Ты не врубилась. В заголовок вынесена фраза из протокола.
А что, по твоему за перепечатывание и копирование чужих текстов надо в тюрьму сажать? Интересная позиция.

Я вот к этому написала:
Молодая красивая женщина за пять стихотворений попадает в мордовские лагеря.

Про "надо в тюрьму за это" вы preaching to the choir

Ты мне серьезно надоела. К сожалению я не могу забанить анонимов, поэтому терплю твое гавно. Воняет жутко.

Вашу мать
1. Посадили Ратушинскую не только за стихи, но и за самиздат, я читала несколько ее интервью
2. Вы из этого моего замечания стали на меня наезжать в стиле "так это по вашему значит нормально" Ну у вас охренеть логика
3. Preaching to the choir означает что мы находимся на одной позиции по этой теме. Я написала это не оправдываясь, а объясняя, потому как охерела от вашего наезда. Получила хамство
Если вы делаете такие логические выкладки в своей профессиональной области то космос в большой опасности

Терпеть больше не придется, дышите спокойно

Ну наконец то.

  • 1
?

Log in

No account? Create an account